Задумчивый взгляд
— Пап, ты чего такой задумчивый?
Дочка, уже двадцати трех лет, смотрела на своего отца с любопытством. Она была удивительно похожа на мать в молодости — с карими глазами и улыбкой, которая могла растопить лёд. Но во взгляде её проскальзывала искренность, которую отец заметил сразу.
— Да так, вспомнил кое-что.
Восемь лет внутри него копились непроговоренные чувства. Каждый день, когда она целовала его в щеку перед уходом на работу, каждый ужин, когда они собирались вместе с Настей, были пропитаны тайной его страданий.
Первый шок стал настоящим событием в их жизни, когда она вернулась домой с корпоративной вечеринки, пахнущая чужим одеколоном.
Романтическая измена
Ему тогда было сорок два, и они с Мариной были женаты восемнадцать лет. Напряжённый переходный возраст Насти требовал стабильности и заботы, но у её матери на горизонте появился другой — Артём.
Никто не готовился к осложнениям, но однажды, будучи на кухне, он увидел сообщение на телефоне жены: «Скучаю по твоим губам. Когда снова?»
Эти простые слова стали началом конца, уложив на сердца настоящую тяжесть. Когда жены не было рядом, он обнаружил в себе решимость продолжать молчать ради дочери. Каждый вечер он накрывал стол для двоих, а затем ложился в пустую кровать.
Тайное страдание
Восемь лет скрытых эмоций — именно столько времени он выдерживал, пряча боль за маской спокойствия. Задержки Марининой работы стали обычным делом, а каждое прощание выглядело как столкновение с предательством.
Прошло время, и Настя все более замечала отсутствие матери. Она не раз задавала вопросы, на которые отец отвечал уклончиво:
- Работа, солнышко. У мамы сложный период.
- — У Кати Семёновой родители развелись. Она говорит, это ужасно.
Он продолжал ждать, охраняя её от правды. Каждый год был наполнен ложью, но же было легче, чем разрушить её детство.
С каждым годом Настя становилась всё более самостоятельной. И, казалось, шаг за шагом преодолевала все преграды, но на фоне этого его собственное молчание стало всё тяжелее, пока не пришел тот момент, когда он решил сказать правду.
Вот она — естественная реакция отца, который бы всё отдал ради счастья своей дочери.
